мычать начнем. - Неправду, неправду говорите: мы давеча с Феликсом Эдмундовичем бочку меда съели и ничего - не жужжим!
Заходит Феликс Эдмундович: - Владимир Ильич, к вам ходоки... - Откуда, Феликс Эдмундович? - Кажется, из-под Саратова. - К черту, к черту, Феликс Эдмундович! Третью кепку съели...
К Ленину в кабинет заходит ходок. Ленин ему: - Садитесь, товаг'ищ. Вы, конечно, беднячок? - Да нет, Володимир Ильич. Есть коровка у меня. - Ага, стало быть, середнячок? - Да уж ладно, Володимир Ильич... Две лошадки у меня и коровка... Дети сыты-обуты. - Ага, значит, кулачок. Феликс Эдмундович, г'асстреляйте, пожалуйста, товаг'ища... Но сперва - чайку. - Ильич, время-то обеденное, после обеда и расстреляем. - Нет. Непременно до. А его обед отдайте детям бедняков.
Приходит как-то домой пьяный Владимир Ильич и Феликс Эдмундович. Ильич стучится в дверь: - Надежда Константиновна, открывайте! - Не открою, Владимир Ильич, вы пьяны. - Феликс, ломайте. Феликс ломает. Стучится Ленин на кухню: - Надежда Константиновна, жрать давайте. - Не дам, Владимир Ильич, вы пьяны. - Феликс, ломайте. Феликс ломает. Поели они. - Надежда Константиновна, давайте. - Не дам, Владимир Ильич, я еще девочка. - Феликс, ломайте.
- Владимир Ильич, пойдем в публичный дом? - Пойдем, Феликс Эдмундович, но пгоститутку Тгоцкого с собой брать не будем.
Шел как-то Жириновский по Красной площади ночью. Вдруг слышит за спиной загробный голос: - А что, Владимир Вольфович, не отсырел ли у нас еще порох в пороховницах? Оборачивается лидер либерал-демократов и видит: стоит за ним восставший из могилы Железный Феликс. Тут у Владимира Вольфовича порох-то и отсырел.
- Алло! Смольный! Смольный! Алло! Алло! Это Ленин? Феликс Эдмундович на проводе. - А зачем вы туда залезли?
Ленин и Феликс: Л: - Дгочи! Ф: - Чего?! Л: - Я сказал, дгочи! Ф: - Нет, я не могу! Л: - Именем геволюции говогю: дгочи! Ф: - Ну ладно, ладно. (дрочит, Ленин смотрит.) Л: - Ну ладно, хватит. Ф: - Нет уж, позвольте!
Ленин с Крупской сидят и пьют чай. Вдруг на лестнице раздался страшный грохот и
